Иван Дурак и происки Кащея

Часть первая: Иван Дурак

Когда-то очень, очень давно...

...Так давно, что и представить страшно, когда люди уже поселились на территории России, но еще не образовали Советский Союз, где-то в Северо-западном регионе, между Кольским полуостровом и Тибетом, жил да был в деревне мужик по имени Сидор.

И было у того Сидора ровно три сына. Старшего звали Фомою. Среднего (того, что младше Фомы, но старше следующего) звали Еремою. А младшенького (того, который следующий за тем, который младше старшего) конечно Иванушкой. О нем-то и сказ.

Отец Сидор, чрезвычайно любящий своих сыновей, однажды пересчитывая их, обнаружил, что в наличии два старших сына (относительно Иванушки), два младших (относительно Фомы) и один средний, который Ерема. По такой теории относительности их получалось пять. А насчитывалось только трое. Понять такого парадокса отец Сидор не мог, от умственного напряжения с ним случился сдвиг, и мужик чокнулся.

Не желая, однако, присваивать себе звание сумасшедшего, но и, в связи с большой любовью к точным наукам, не желая отказываться от явственно наличествующей единицы дурака в семье, хитрый мужик присвоил это звание младшему сыну, когда тот был еще несовершеннолетний и, стало быть, козел отпущения.

Так появился Иван Дурак. Фамилия, конечно, не очень приятная, но зато звучная и похожа на иностранную.

Итак, жил-был мужик Сидор и было у него три (или пять?) вышеназванных сына.

А история-то началась, когда всем сыновьям исполнилось по восемнадцать. А случилось это в один и тот же день, в четверг. И это была еще одна математическая загадка для Сидора. Наверное, решил мужик Сидор, они были близнецы... Но, тем не менее, настало время жениться.

Вот только где им невест-то взять?

И вот однажды, в пылу шизофренической страсти, мужик Сидор внезапно почувствовал, что ему в голову пришла идея. Он тут же проснулся (ночь была), слез с печки и зычным голосом крикнул:

— Эй! Фома! Ерема! Эта... Дурак! Кто там еще? Все сюда!

Братья лихорадочно проснулись и, в чем были, предстали перед отцом.

— Что-то, эта, не все, вроде, собрались. А?

— Все, батя, все, — заверил отца старший сын Фома.

— Ну, тогда, значица, так, — сказал мужик Сидор. — Мы собрались здеся, товарищи, штобы, эта, отметить знаменательное, товарищи, с нашей точки здрения, событие! Хм-м! Вам всем, эта, пришла пора, однако, женица. Да. И поутру все пятеро шоб явилися... н у к хлеву хотя ба, со своим, товарищи, личным оружием.

— А зачем это? — поинтересовался Иванушка.

— Молчи, Дурак, — ответил мужик Сидор и продолжил:

— Нынче ночью кажный из вас должон изготовить по так называемой, эта, стреле, шобы с утра и заняться так называемым отбором, эта, значить, невест, однако.

— А на кой это нам, батя? — зевнул Ерема. — Поспать бы!

— Цык! — ответил ему отец. — Спать опосля будете. Хе-хе. С невестами... А теперича — за работу! В кого своей стрелою попадете, за того и замуж отдам. Все.

— Э...

— Цык! Мое слово, эта, последнее!

Сидор сказал «вольно» и улез обратно на печку. Братья же остались стоять в недоумении, не зная, чего предпринять.

Потом брат Фома сказал:

— Я, братья, пойду в сарай. Там себе стрелу сварганю. На фрезерном станке. Нынче, говорят, в городе титановые стрелы в моде. Авось счастье принесет.

Сказал так старший брат и пошел в сарай. Было слышно, как он заводит керосиновый генератор.

Ерема почесал нос и сказал, что, дескать, утро вечера мудренее, и пошел досыпать.

Иванушка остался один. Делать было нечего, а делать надо было стрелу. Он поискал, нет ли за печкой подходящего материала, нашел там только старое треснувшее копье да крышку от унитаза.

Тогда Иванушка взял керосиновую лампу, ножик и пошел в лес искать подходящую палочку.

Шел Иванушка, шел по лесу. А в лесу темно, страшно, холодно, несмотря на лето, огокает кто-то, угукает. На лампу всякое мерзкое насекомое прет. А Иванушке в голову мысли всякие лезут, фильм ужасов, смотренный намедни в сельском клубе, в подробностях вспоминается. Но, раз батька велел, значит, жениться надо.

И тут он услышал, будто кто-то кричит. Помогите, мол, спасите, помираю!.. Дурак про стрелу совсем забыл, побежал на голос. Вдруг кто-то и впрямь в беду попал?

Вскоре лучи его керосиновой лампы осветили небольшую полянку.

Посреди полянки стоял старый трухлявый пень, а вокруг него что-то шевелилось.

Иванушка подошел поближе и разглядел, что это какой-то старик в фуфайке прищемил во пне нижнюю губу, которая вытянулась у него не менее, чем на полметра. Мужик вяло орал. Он устал, наверное, орать.

Иванушка достал из кармана ножик и немного расковырял пень. Губа высвободилась и, громко шлепнув, заняла свое место на сморщенной физиономии старика.

— Ну, спасибо тебе, хлопец, — сказал старик, немножко придя в себя. — Thank you тебе very match...

— Да чего там, — ответил добродушный Иванушка, засовывая ножик обратно в карман и собираясь было уходить.

— Алло, алло! — крикнул ему вслед старик. — Погоди, хлопец, я есть мог бы тебе э... помощь... э...

— Да чего там, — вновь ответил Иванушка, но, тем не менее, остановился.

Странная манера старика разговаривать, применяя непонятные иностранные слова, несколько озадачила его.

— Дошло до меня, о хлопец, — произнес старик загробным голосом, закатив глаза, — что ты стрелу ищешь.

— Ищешь, — не мог не подтвердить слухов Иванушка.

— На тебе стрелу, — сказал старик. — Это не простая стрела. Волшебная. В кого она попадет, если ею выстрелить, известно заранее. Девка хорошая. Плохого не насоветую. В знак благодарности. С нею тебя ждет счастье, совет и любовь. Ну и, конечно, полная гармония в интимной жизни. Но добраться до нее, до девки то есть, большая сложность. Тебе надо будет пройти огонь, воду и всякие там...

— Э, старик! — сказал Иванушка. — Спасибо, конечно, да я уж сам как-нибудь, без этих, всяких там...

— Да ты что, дурак?

— Да.

— Не понимаешь, что ли, куда я клоню? Ну да и хрен с тобой. Вот стрела, а там делай, что хочешь.

Старик вынул из кармана стрелу, положил ее перед Иваном на пень и растаял в воздухе. “Ну ладно, — подумал Иванушка. — Хоть стрелу делать не надо.” Он осветил лампой оставленный стариком предмет и аж присвистнул. Стрела была хитрая. Внешним видом она и впрямь походила на обычную стрелу, но, в отличие от последней, была изготовлена то ли из стекла, то ли из хрусталя. Внутри ее каким-то непонятным образом в великом множестве размещались разные мелкие кружочки и прямоугольнички, имеющие различный цвет. Некоторые из них слабо светились. Острие стрелы имело форму конуса с некоторым количеством маленьких дырочек. А там, где должно было быть стабилизирующее полет оперение, располагался странный нарост будто бы из янтаря. На наросте имелась красная кнопка.

«Мудреная какая вещица» — подумал Иванушка, спрятал подарок за пазуху и пошел домой спать.

Утром, чуть свет, мужик Сидор вылез из избы и принялся кликать своих сыновей.

— Эй! — кричал он. — Фома! Ерема! Эта, Дурак! Все пятеро к этому... ну к хлеву, хотя ба!

Братья собрались, с интересом поглядывая друг на друга. У кого чего. Старший брат успел-таки за ночь выстругать титановую стрелу. Средний брат был сонный и вместо стрелы принес треснувшее копье из-за печки. Иванушка же подарка своего раньше времени не показывал.

— Ну что, пойдем в поле! — приказал Сидор.

Братья взяли каждый по луку и пошли в поле, потому что там было удобней стрелять.

По дороге за ними увязалась целая деревня свидетелей. Каждому было интересно узнать, чем кончится мероприятие.

Первому стрелять было велено Фоме — брату старшему. Стрела у него была модная, лук импортный, татаро-монгольский, да и выстрелил он с присущей себе отточенной стрелковой техникой.

Стрела взвилась высоко в воздух и опустилась где-то далеко за деревней.

— Ну, я пойду, однако, — сказал старший брат Фома под радостные вопли толпы и отправился выискивать, в кого его стрела попала.

Настала очередь среднего брата. Ерема взял копье, сказал: “Спокойно, папаша, не надо нервов!” — и метнул оружие прямо в толпу.

Женщины хором взвизгнули, а мужики заматерились.

— Ну чево? В каво я попал-та? — спросил Ерема.

— В мэня, дарагой, в мэня, — произнес низкий хриплый голос.

От толпы отделился здоровенный волосатый мужчина кавказской национальности. В зубах он держал Еремино копье. Он приблизился к жениху, внимательно его осмотрел и сказал:

— Ну пашлы, дарагой!

С этими словами он взял парализованного Ерему за руку и они затерялись в толпе.

Тогда приготовился стрелять Иванушка. Он достал из-за пазухи свою волшебную стрелу и нажал на красную кнопку. Внутри стеклянного древка принялась пульсировать светодиодная лампочка, а из дырчатого наконечника повылазили тонкие усики, шевелящиеся на ветру. Затем стрела поднялась в воздух и стала левитировать над головами людей, вертя щетинистым концом в разные стороны и, вероятно, выискивая добычу. Потом она внезапно замерла и ее усики задрожали от возбуждения.

Все дружно задрали головы кверху и стали наблюдать, как стрела, плавно покачиваясь, тронулась в путь. Иванушка двинул за нею. Все взоры теперь были устремлены на него.

И уж никто не слышал далеких криков старшего брата Фомы.

— Нашел! — кричал он. — Нашел!..

Иванушка не слыхал криков брата тем более. Он побежал за быстро удаляющейся стрелой и вскоре покинул окрестности родной деревни.

Первое время его сопровождали некоторые сердобольные соседи, на ходу снабдившие Иванушку новыми ботинками (Дурак был бос) и пиджаком с многочисленными накладными карманами. Потом постепенно отстали все, не выдержав темпа, и Иванушка остался бежать один.

Долго ли, коротко ли бежал он, но через некоторое время бежать перестал.

Иванушка остановился, потому что его стрела вдруг спрятала антенны и опустилась на траву. Мерцание ее пестрого корпуса поутихло, а вскоре и прекратилось совсем. Только тут Дурак заметил, что уже глубокий вечер. Оказывается, он забрел достаточно далеко в лес и не знал теперь, в какой стороне находится его деревня. И вообще.

Каково же было его удивление, когда рядом со стрелой он обнаружил давешнего старика в фуфайке и с отвисшей нижней губой.

— Guten Tag! — сказал мужик.

— Здоровеньки, — ответил Дурак, — булы.

— Я есть, э... придти, шобы... э...

Старик был явно не в форме. Различные языки и акценты мешали ему нормально изъясняться. Однако, Иванушка его все же понял.

— Во-во, дед! — сказал он. — То-то я смотрю, бабы-то нигде нету! В чем дело-то?

Старик грустно засмеялся.

— Хе-хе... Бабы-то? Хе. А огонь? А вода? А, э... всякие там?

— А-а...

Иванушка загрустил. Что-то ему сразу расхотелось далеко ходить из-за какой-то девки. Ему захотелось есть.

Старик, будто прочтя его мысли, достал из кармана фуфайки батон хлеба, палку копченой колбасы, термос с чем-то, а также горшок со свежесваренной картошкой, несколько луковиц и большую соленую рыбину.

Все это он разложил на скатерти, вынутой из другого кармана, оттуда же извлек настольную лампу и зажег ее, чтобы видней было есть. Шнур от лампы тянулся в карман. Но Иванушка не удивлялся. Он жадно набросился на пищу и начал потреблять ее.

Старик при этом давал Дураку следующую информацию:

— Стрела твоя, Иван, будет не все время летать. Она будет лежать также, набираться э... энергией, потом будет лететь-лететь, пока не будет... what to say?.. Э... попадать в э... баба, твой невеста. Verstehen? Но на пути будут быть много-много всякого приключения, опасность и прочая беда. Так что надо иметь осторожность, иметь оружие и умение быть выпутываемым из разная не...ординарная ситуация. Усек? Смотри, не попасться на ловушки. Она будет быть на каждом шаге. Нужный тебе а... атрибут ты найдешь в дупле все. Скоро будет. Да. Ну, я пошел. Шалом.

— Эй, дедок, подожди! — крикнул Иван, утирая жирные губы рукавом пиджака. — Как она выглядит-то? Кого ради я опасности-то буду переживать-то?

Старик вздохнул, достал из уха скрученную в рулон фотокарточку, развернул ее перед Дураком и сказал:

— Здесь она, правда, в чем мать родила, но, что поделаешь, другой фотки нету.

Как ни странно, старик все же иногда срывался на нормальную речь, отчего складывалось впечатление, будто он косноязычит нарочно. Это был вообще очень странный старик.

Иванушка тем временем с интересом разглядывал снимок, норовя повернуть к нему гибкую ось настольной лампы.

Старик быстро спрятал фотографию. Дурак погрустнел и спросил:

— А почему лица не видно?

Старик снова хихикнул.

— Хи. А там пару много было. Поэтому и не видно. Ну что, хороша ли?

— Ой, хороша! — не мог не признаться Иванушка.

— Пойдешь?

— Пойду! — твердо сказал Дурак, не выпуская из памяти прекрасный образ.

Он не мог теперь не пойти — это было ясно. Старик удовлетворенно хрюкнул, сложил свой скарб обратно по карманам и ушел.

Оставшись один, Иванушка улегся поспать, свернув пиджак на манер подушки и закопавшись поглубже в сухую листву и мох, чтобы было теплее. Только Иванушка положил голову на пиджак, как сразу же уснул. Во сне ему снилась голая невеста в туманной дымке загадок и приключений...

Проснулся Дурак от странного предчувствия какой-то опасности. И, к тому же, бок отлежал. Иванушка перевалился на другой бок и тут что-то с хрустом вошло в почву, в том самом месте, где он только что лежал.

Иванушка открыл глаза. Перед ним, освещенный по контуру восходящим солнцем, стоял зловещий черный силуэт. Силуэт был согнут в нелепой позе и держал в руках большой, острый меч, воткнутый в мох совсем близко от Иванушкиного бока. Дурак сразу подумал, что, если бы он своевременно не перевернулся на другой бок, меч был бы сейчас воткнут в него.

Черный человек проворчал что-то нечленораздельное и, крякнув, вытащил оружие из земли. Тут Иванушка понял, что ему пора уносить ноги. Хорошо хоть, что ботинок на ночь не снимал.

Рванув с места, Иванушка быстро оторвался от преследовавшего его злодея, поскольку тот был велик и грузен, да, к тому же, тащил за собой тяжелый меч. Но через некоторое время Дурак начал уставать, все чаще и чаще ему мешали внезапно вырастающие на пути деревья и кусты. Человек же, за ним бегущий, был более вынослив и постепенно сокращал дистанцию.

В конце концов Иванушка оказался в лесном тупике — на маленькой опушке, окруженной неприступным репейником. Тупиком служил тысячелетний дуб с круглым дуплом на уровне человеческой груди. Иванушка остановился в замешательстве, повернувшись лицом к приближающемуся противнику. Отступать было некуда. Разве что... Разве что спрятаться в дупле! Иванушка немедленно предпринял такую попытку и она привела к положительным, но совершенно неожиданным результатам.

Начнем с того, что в дупло Иванушка не пролез — оно оказалось забитым какими-то вещами. Дурак схватил одну из вещей и... чуть не порезался. Вытащив на свет острый предмет, Иван осмотрел его. Это был меч. Очень славно справленный, с длинной рукоятью, украшенной диковинным перламутровым набалдашником, и не очень длинным обоюдоострым клинком, на котором было выгравировано слово «Кладенецъ».

Это было первое впечатление от меча, на усвоение которого у Иванушки ушло не более двух секунд. Затем на опушке показался черный незнакомец и Дурак переключил свое внимание на него. Это был огромного — метра два с половиной — роста мужчина в черной одежде, с обмотанной черной тканью головой, вместо лица на которой красовалась блестящая медная маска. Под маской человек тяжело дышал и воздух со свистом выходил из проделанных в металле дырок.

— Отдай стрелу, козел! — донесся глухой голос, искаженный медной оболочкой.

— Не отдам, — отрезал Иванушка, сам удивляясь собственной наглости.

И вдруг вспомнил, что стрела-то куда-то исчезла! Потерял, стало быть, стрелу-то!

— Ну, как хочешь, — сказал между тем мужик и двинулся на Дурака, двумя руками подняв над головой свой большой меч.

Когда он подошел к Иванушке, Дурак зажмурил глаза и поднял руку, чтобы защититься от удара. Это был чисто рефлекторный жест. Он и забыл, что держит в этой руке меч “Кладенецъ”.

Тогда Иванушка решил, что сердитый мужчина передумал его убивать, и осторожно открыл глаза.

Незнакомец лежал подле, аккуратно разделенный на две части. Громко булькала в лесной тишине кипящая кровь, растекаясь по сухой траве. Гладко разрезанный меч незнакомца валялся чуть поодаль. Иванушка в недоумении посмотрел на свою руку. В ней удобно держался окровавленный “Кладенецъ”, у которого был такой вид, будто бы он здесь совсем ни при чем.

Осмотрев труп, Иванушка пришел к выводу, что обладает страшным оружием. И вспомнил, что говорил ему старик в фуфайке про дупло. Заглянув в отверстие, Дурак решил, что лучше бы все это вытащить наружу и по возможности унести с собой.

Из дупла он извлек следующие вещи: большой крупнокалиберный станковый пулемет с боеприпасами, бронежилет, два деревянных щита, шапку-невидимку, ковер-самолет, сапоги-скороходы, связку ключей, переносной черно-белый телевизор “Юность” и три гвоздя. Помимо этого, в дупле виднелось много других вещей, но все они были слишком большие и в отверстие дупла не пролезали.

К каждому предмету прилагалась подробная инструкция по эксплуатации, написанная на английском, латинском, хинди и японском языках. Ни одного из них Дурак не знал и поэтому понадеялся на собственную интуицию.

Назначение станкового пулемета Ваня не понял. Он решил, что это, наверно, какой-нибудь сельскохозяйственный агрегат, и поэтому положил его на место, чтобы подобрать на обратном пути в деревню. Щиты он отправил туда же, поскольку они были слишком тяжелые, и вместо них вполне мог сойти и бронежилет. Последний Иванушка напялил на себя, прикрыв сверху пиджаком.

Затем он померил сапоги — старые бродни с пружинами на подошвах — и тут же ощутил, как быстро и удобно в них бегать. Побегав таким образом по опушке, Иванушка оставил сапоги на ногах, а ботинки аккуратно положил в дупло.

Осмотрев шапку, Дурак вспомнил, что когда-то видал такую же у соседа. Он надел ее на голову и нащупал тумблер в области затылка. Щелкнув выключателем, Иванушка привел шапку в действие и сделался невидимым. Одна только шапка осталась висеть в воздухе, слегка гудя от напряжения.

— Ладно, — сказал Дурак и выключил ее.

В царстве Кащея Бессмертного была напряженная обстановка. И Кащею было от чего напрягаться. По последним данным разведки кто-то должен был придти за спрятанной в темном каземате Василисой Прекрасной.

И Кащей догадывался, кто предатель, что за мерзавец украл из его сейфа самонаводящуюся стрелу R700, настроенную на биотоки Василисы. Кащей видел его намедни, когда тот тайком лазил с фотоаппаратом в кустах около бани, где Прекрасная совершала омовение своего божественного тела. Сначала он решил, что это просто какой-нибудь сексуальный извращенец и не придал этому инциденту особого значения — он и сам любил подглядывать, — но теперь-то он догадался! Конечно! Кто же еще мог так страстно желать освобождения Василисы из-под Кащеева гнета, как не ее отец, Ипроксим Безумный! Этот блаженный изобретатель, псевдоученый, шарлатан и фокусник, мыслечтивец и гнуснотворец!

Кащей Бессмертный даже ногами затопал от этих неприятных ему мыслей. Но что он мог поделать?! Неуловимый Ипроксим, наученный горьким опытом многовековых скитаний по чужим странам, был практически неуловим и неуязвим, его местонахождения никогда не мог зарегистрировать даже самый чуткий прибор из Кащеева арсенала.

И все же Кащей был рад, что Василису должен был спасти простой смертный, поскольку ей так на роду написано, иначе Безумный не позволил бы так долго измываться над своей дочерью.

Но кто же этот простой смертный? Как его отличить от другого люда? Для этого Кащей разослал во все концы своих агентов, ориентируя их главным образом на наличие у соискателя Волшебной Стрелы.

Наступила ночь.

Сначала красные от заката облака тянулись по сторонам, а затем ушли и они, утонув за горизонтом, где-то в дремучих лесах. А на смену им на чернильном небе выступили ночные светила: мерцающие звезды, кое-какие из планет Солнечной системы, время от времени пронизывающие небесный свод метеоры, и прочий космический мусор.

Во всем этом летел на ковре-самолете Иван Дурак. За полдня полета он успел соскучиться по земле, отдыху, здоровой пище, по родной деревне и родственникам, по спокойной жизни. В его мозгу начала даже зарождаться такая оппортунистическая мысль, как нежелание заниматься самоистязаниями с риском для здоровья ради какой-то бабы, пусть даже она была самой прекрасной на свете. Да и холодно было наверху-то.

С этими мыслями Иванушка приказал ковру пикировать на примеченный внизу огонек, решив, что там он найдет желанный ночлег, очаг, кров и т.п.

Итак, ковер-самолет произвел посадку в глухом лесу, в очень мрачном районе, рядом с очень подозрительным строением. Иванушка, как только размял косточки, которые побаливали от длительного сидения на ковре, сразу направился к этому строению. Но, как только более внимательно разглядел его, приблизившись, сразу остановился и даже развернулся на 180° и отошел подальше.

То, что увидел Дурак, разбудило в нем самые жуткие страхи. А увидел он не что иное, как наличие у строения двух куриных ног. Да. Насколько Иванушка смог разглядеть в довольно ярком свете луны, дом, то есть избушка, очень ветхая и древняя, покоилась на двух ногах-сваях, очень напоминающих куриные конечности. А по этим знакам можно было догадаться, что в доме наверняка живет легендарная баба Яга по кличке «Костяная Нога». В детстве Иванушка очень многое слыхал о проделках этой кровожадной старухи. И что, мол, она детишек заблудившихся к себе в дом манит, а потом варит да ест, и что имеет дурной глаз и натурально костяную ногу, а также вся лесная нечисть у нее в прислуге.

Иванушка оторопел и покрылся холодным потом. Очень не хотелось ему быть сожранным или хотя бы даже сглазенным. Да и невесту он уже мысленно проклинал, передумав жениться, да и стрелы-то все равно у него уже не было.

Дурак поглядел еще раз на Избушку-На-Курьих-Ножках, еще раз облился холодным потом и направился к ковру, чтобы лететь прочь.

На ковре сидел старый знакомый губастый старик в фуфайке и задумчиво вертел в руках “Кладенецъ”. Как умный читатель уже сообразил, это и был Ипроксим Безумный.

— Ай! — сказал Ваня от неожиданности, и волосы на нем встали дыбом.

— Асалям алейкум! — поприветствовал его старик.

— Алейкум асалям, — пробормотал напуганный Дурак.

— Вижу, не очень-то ты смел, — сделал замечание Ипроксим.

— Как смел, так и смел, — проворчал Иван. — Уж не знаю, как ты меня догнал, дед, но невеста мне боле не нужна! Хочу домой! Не хочу помирать!

Старик хихикнул и отложил Кладенецъ в сторону. Камень на его рукояти блеснул в лунном свете таинственным огоньком.

— Хорошо, — сказал старик. — ступай домой. В один миг я тебя доставлю в отчую хату, на теплую печь. Будешь жить-поживать, да горя не знать. Отблагодарю тебя щедро за хлопоты.

С этими словами старик вынул из-за пазухи и продемонстрировал Иванушке толстую пачку денег.

— Но позволь мне рассказать, для чего я все это устроил, заставив тебя мчаться в такую даль и подвергать свою драгоценную жизнь опасности.

Иванушка нахмурился, но все же сел на ковер рядом с Ипроксимом. Дед щелкнул пальцем и возник маленький костер. Так было теплее, светлее, а, главное, уютней. Однако близость подозрительной избушки не давала Иванушке покоя. Но вскоре, слушая захватывающий рассказ старика, он об этом забыл.

Безумный рассказал Ивану всю правду. И как прелюбодей Кащей Бессмертный украл у него единственную дочь, пока он находился за границей, и как пытал ее, требуя взаимности на его маниакальную страсть. И как узнал он, что выручить красавицу может только храбрый, честный и чистый сердцем человек из обычных людей, не имеющий корысти, но имеющий силу души. И закончил Ипроксим свой рассказ следующими словами:

— И вот выбор мой пал на тебя, Иванушка. Уж настолько ты показался мне порядочным юношей, что лучшего я своей дочке и не пожелал бы...

Иванушка помолчал с минутку.

— Чего ж ты мне мозги-то пудрил? Сразу бы и сказал, что к чему! Где живет этот придурок Кащей? Где он прячет Василису?

— А стрела-то, Иванушка...

— Ах, черт! — Иванушка сразу скис. — Стрелу-то я, это, посеял...

— Что посеешь — то и пожнешь, — философски заметил Ипроксим. — Стрела в этой избе, Иванушка.

Дурак еще сильнее скис. Совесть ему подсказывала пойти в избу и довести дело до конца, но страх говорил совершенно противоположное.

— А что с избушкой-то на кур-ногах делать? Там же баба, это, Яга...

— Прости, Ванюша, — сказал Ипроксим грустно, — но здесь моя власть кончается. С тобой идти не могу — не моя территория. Но некоторые советы я тебе, конечно, дам. У тебя как с физкультурой?

— Нормально вроде...

— Ну и ладушки! А теперь слушай...

Продолжение